"Слишком активный разум вовсе не разум". Теодор Ретке

Хочешь, чтобы я повзрослела - отпусти...

Тревога, тревога, тревога…Естественное состояние семьи в период взросления ребенка. Особенно в подростковом возрасте. Дети боятся за себя, родители боятся за себя и за детей. А тот в семье, кто ничего не боится, тот просто в тревоге. У каждого из них свое право и своя история, которая скрывается за этими чувствами. Но я сейчас не об этом…

Подробнее...

Родители внутри нас…

Родители это наше ВСЕ. Естественно в определенном возрасте и определенное время. Потом мы вырастаем, становимся на свои ноги, формируем собственные внутренние механизмы и научаемся справляться с обстоятельствами жизни, но….

Подробнее...

Глубоко...о личном...

Что такое очень раненное вдруг всплыло, когда я перечитала пост Марины Травковой в ФБ о том, что кто-то собирается украсть чужие истории и обвинить жертв насилия. Что-то очень раненное собственное поднялось внутри. Я не участвовала в этом флешмобе. Но я одна из тех с кем это случалось. И с той поры я учусь себя любить, защищать, отстаивать, поддерживать.

Подробнее...

Главная

Родители это наше ВСЕ. Естественно в определенном возрасте и определенное время. Потом мы вырастаем, становимся на свои ноги, формируем собственные внутренние механизмы и научаемся справляться с обстоятельствами жизни, но….

То, как мы это делаем, во многом, зависит от того, как это делали они. Эти способы поведения закреплены в нашей психике достаточно прочно . Именно они иногда так мешают нам жить.

Маленький ребенок в самом начале своего рождения смотрит на мир глазами родителей. Этими же глазами он смотрит и на себя. Если в тот момент, когда он совершал ошибку, его родители подходили, к нему, сочувствовали и помогали исправить ситуацию, то формировался один способ отношения к жизненным трудностям. Представьте, чта картина выглядела иначе и ребенок в этот момент получал критику и оценку: «бестолочь, как ты мог, да куда ты смотрел»

Согласитесь, что чувства ребенка в одной и другой ситуации будут различны. И не только чувства, но и некие установки. В первом случае он поймет, что ошибка – это лишь опыт, с которым мы можем как то обойтись (погоревать, пожалеть, принять, исправить) Во втором случае страх и злость и установка: «Я один во всем виноват. Я должен жить так, чтобы не совершать ошибок, потому что это влияет на отношение ко мне моего самого любимого существа (моего родителя)»

А теперь представьте, что с этими установками – этот подросший ребенок выйдет в жизнь. Согласитесь, что они будут существенно влиять на его способ жизни, а самое главное – способ обхождения с самим собой.

Еще в прошлом веке психологи открыли и изучили определенный механизм встраивания внешнего опыта во внутрь. Происходиn это с помощью процесса ИНТЕРИОРИЗАЦИИ. Формирование внутренних структур человеческой психики происходит в процессе межиндивидуальных отношений. Эта идея легла в основу понимания о том, как формируется бессознательное и сознательное в психоанализе. Она же помогла понять? как формируются у ребенка умственные действия, например, счет, письмо, навыки классификации.

Попробуем рассмотреть этот механизм на палочках. Когда ребенок только осваивает счет он понимает, что 4 больше трех, потому что он видит большее количество палочек. Потом этот процесс сворачивается встраивается внутрь и он просто знает о том, что 4 больше, чем три.

Давайте представим, как эта схема работает в человеческих отношениях.

«Мама, со мной не дружит мальчик. Я хочу с ним дружить, а он со мной нет» Плачет, переживает

Реакция мамы: «Сам виноват. Значит, что-то не так делаешь. Не умеешь дружить. А ты подойди к нему и попроси. А ревешь зачем? Подумаешь, нашел причину. Что ты плакса какая. Кто ж из тебя вырастет»

Чувства ребенка: возможно страх, злость, одиночество. Мысли: только я виноват в том, что со мной никто не дружит. Я плохой, я недостоин.

Как вы думаете какой механизм в отношениях с другими людьми он будет использовать, когда вырастет?

Варианты могут быть различными, но, возможно это будет заискивание, угодничество, желание понравиться, принесение себя в жертву. Установка, которая может у него сформироваться: Я отвечаю за все. И за чувства других людей по отношению ко мне тоже. Если меня не любят, значит я что-то делаю не так.

И тогда эта установка будет ограничивать его свободу, потому что существуют в мире процессы, которые просто происходят сами по себе. Просто идет дождь, просто существуют беды и страшные события. Просто так, кто-то может нас не любить или критиковать. И иногда мы ничего не можем с этим сделать, так же как ничего не можем сделать с фактом смерти, собственного внутреннего одиночества и…. продолжите список сами.

Возможно, если бы его мама крепко обняла его и дала поплакать и проявила сочувствие и понимание, а потом сказала: «ты, знаешь, так бывает. Иногда мы кому то не нравимся, не потому что плохие или делаем недостаточно, а просто потому что так. Ты можешь попросить его о дружбе, но ты не отвечаешь за его ответ». Тогда ребенок сталкивается в своей жизни с границами, естественными ограничениями нашей ответственности. Потому что в это ситуации мы отвечаем за то, как мы к этому относимся, но не отвечаем за отношение к нам наших друзей. Мы можем отвечать за свои действия и протянуть руку, но другой может не протянуть ее в ответ.

 

Почему я так долго и продолжительно пишу об этом. Потому что сложность в работе с темой родителей заключается не только в тех чувствах, которые были нами в их адрес задавлены: злость, обида, страх, ненависть. Мы можем работать с этими чувствами и прожить их и отпустить и простить своих реальных родителей. И это тоже иногда не быстрый процесс.

Прощание и прощение два слова с одинаковым корнем. Чтобы окончательно простить своих родителей нужно пройти через все те чувства, через которые мы проходим в детстве. Принятие, зависимость, злость, грусть. Иногда в своей практике я сталкиваюсь с интеллектуализированным прощанием. Когда человек оторван от своих внутренних ощущений, и он просто придумывает, что он больше не сердится на родителей. Однако стоит его маме сделать ему замечание, дать совет, покритиковать и тут оно и есть. Вновь волна. Мы по-настоящему прощаем своих родителей, когда нам НИЧЕГО от них не нужно. Ни одобрения, ни принятия, ни помощи, ни поддержки, ни заботы. НИЧЕГО. Тогда мы по-настоящему с ними прощаемся и становимся способными выстраивать новые взрослые отношения.

Однако и это еще не самое сложное. Самое трудное заключается в том, что наши родители живут внутри нас. Мы смотрим на себя их глазами, разговариваем с собой их голосами. Предъявляем себе те требования, которые они когда то предъявляли. Возможно с тех пор прошло 20, 30, 40 лет. И наши родители уже не пристают к нам, и не требуют от нас. Мы сами живем с теми поведенческими механизмами, которые были ими сформированы. Мы привыкли ругать себя за то, что от нас не зависит. Испытывать чувство стыда, там, где можно проявить активность. Не прощать себе ошибки. В моменты острого переживания мы склонны отрезать себя от своих чувств или что еще хуже ругать себя за слабость. Мы выискиваем в себе недостатки и ругаем себя за весь мир. Это то чему нас научили наши родители. Но исправлять все это придется нам.

Для меня есть некоторая этапность в этом процессе.

1. Для того, чтобы понять все это нужен «Другой». Как зеркало, как внешний наблюдатель. Другой, который, умеет это видеть, и возвращать это нам. Этот «Другой» и называется психологом или психотерапевтом и в самом начале он создает для нас безопасные условия построенные на уважении и принятии. В этих условиях он помогает понять, какие именно механизмы внутри нас были нарушены.

2. Нельзя разрушать старые механизмы, пока не создано что-то взамен. Дальше начинается трудная и кропотливая работа по формированию новых механизмов. Защиты кричат: «не трогать, не сметь….Это когда-то помогало твоему выживанию. Оставить все как есть». Страх шепчет: «ну зачем тебе это все нужно. Вроде бы все хорошо. Давай ничего не будем трогать» Тревога, тревога не унимается. Так страшно что-то менять. Пожалуй, это самый трудный момент в терапии. Здесь еще не родилось что-то новое, но уже трещит по швам старое. Кажется, что мы никуда не двигаемся в терапии, что ничего не помогает. Что мир – лишь беспросветный мрак и мне никогда не станет лучше. На этом этапе важным становятся именно терапевтические отношения. Именно в них я впервые пробую обойтись с собой как то по-другому и чувствую, что в этот момент начинает происходить. Я двигаюсь «шаг вперед – два назад». Именно на этом этапе люди часто уходят из терапии. Здесь трудно. Здесь нам приходится выходить из зоны комфорта. Сказать себе: «Да, я могу быть слабым, да я могу ошибаться» Признать свои ограничения и вместе с ними и свое авторство в жизни. Для некоторых это слишком. Здесь же я перетряхиваю свой сундучок с наследством: родительские установки и выбираю из него то, что соответствует времени и то, что наиболее жизнеспособно. С остальным же – прощаюсь. И это прощание часто сопровождается грустью, тоской, слезами. Вновь и вновь встает вопрос: сколько же можно? Во многом вопрос – «сколько» зависит от качественного содержимого этого сундучка. Содержание у всех разное. Чем больше количество нежизнеспособных, ограничивающих нашу свободу установок и моделей поведения хранится в этом сундучке, тем дольше будет работа. Тем она будет сложнее.

3. Следующий этап. Теперь я могу это опробовать в мире с другими людьми и наслаждаться результатом. Теперь у меня есть уже некоторые новые умения и я могу выбирать. Я могу заменять старые привычки на новые. Здесь я получаю ту самую свободу к которой стремился. Я знаю о том, что мои родители оставили мне в наследство и меня достаточно сил и мужества, чтобы творчески это наследство преобразовать и создать свой собственный сундучок.

Догадываетесь, что будет со следующим поколением. Какое бы замечательно наследство мы им не оставили, они все равно будут его преобразовывать. Да может на это преобразование уйдет чуть меньше времени и сил. Но процесс будет продолжаться.